8 (800) 700-54-34

Таганрогский проспект – гордость ростовчан

28 апреля 2014

Таганрог­ский проспект (ныне проспект Буденновский) считается ро­весником городу. И это действительно так. Еще на плане крепости Дмитрия Ростовского, сделан­ном генерал-квартирмейстером Медером в 1767 году, была показана «Таганрогская дорога». И пусть не было тогда даже имени такого — Ростов, и шла та дорога между Доломановским и Солдатским форштадтами, близко-близко она по своему начертанию подходила к будущему проспекту. Тянулись тогда по той дороге обозы, тяжело груженные бревнами, срубленными в Леонтьевских и Глухих буераках на Миусе и Кальмиусе, сплавленными затем в Миусский лиман, а оттуда гужом, под охраной солдатских команд, доставлявши­мися в строящуюся крепость. И шли обозы мимо Таганьего Рога, где впоследствии обоснуется Таганрог, и прокладывали ту дорогу, которая будет именоваться «Таганрогской».

Таганрогский проспект

Вначале в городе появилась коротенькая Таганрогская улица. Транспортная артерия, связавшая правый, «крым­ский», то есть и занятый собственно Ростовом берег реки, с левобережьем, с «ногайской стороной».

Улицу, с течением времени пробившуюся от дон­ского берега, переименовали в проспект. Он остался, все той же главной ростовской грузовой магистралью. Начавшись с подъема от наплавного моста через Дон и от порта, проспект тек мимо двух- и трехэтаж­ных домов на спуске, мимо Старого базара, бульвара Московской улицы.

Таганрогский проспект - дом Хахладжева

Затем до Большой Садовой, завершавшей благоустроенный Ста­рый город, шли по четной стороне солидные дома: Петра Васильевича Хахладжева – мануфактурная торговля и отель «Астория» с «постановкой на загра­ничный лад», как подчеркивалось в рекламе, купцов Платона Михайловича Троянкина, завещавшего свое имение после смерти городу, Георгия Христофоровича Бахчисарайцева, Георгия Гавриловича Пустовойтова. Их вереницу замыкал находившийся на противопо­ложной стороне Садовой «Гранд-отель».

Ростов - Большая Садовая

За Асмоловским театром низину Генеральной балки с одной стороны проспекта занимал пивомедоваренный завод «Южная Бавария», а с другой — дом Супрунова с мельницей позади. За Пушкинской улицей проспект облюбовали Кушнарев для своего дома и табачной фабрики еще в конце прошлого века и купец и фаб­рикант Чириков для огромного доходного дома, по­строенного в 1913 году.

Соседний с чириковским владением участок был с давних пор отведен городскому пожарному депо. Ка­ланча с дежурным на ней, всегда наготове пожарный обоз. Занимался где-нибудь в городе огонь — и выкатывали со звоном на Таганрогский проспект громыхающие багровые бочки, брандспойты — все на повозках, запряженных косматыми конями.

Были еще на Таганрогском проспекте, рядом с кушнаревской фабрикой, театр-цирк Машонкиной, табачная фабрика турецко подданных братьев Ивана и Ахиллеса Асланиди. А дальше — только Нахаловка по нечетной стороне проспекта и всего несколько зда­ний по четной. Даже в справочнике «Весь Ростов и Нахичевань на Дону» 1914 года тут только и называ­лись адреса: дом № 62 — здание классической гимна­зии (теперь на этом месте расположена школа № 43), дом № 64 — склады промышленно-торгового то­варищества «Владимир Алексеев», дом № 66 — казен­ные винные склады (нынешний винно-водочный завод), дом № 68 — выставка животно­водства, здания для которой были построены в 1903 году.

За Таганрогским проспектом в восьмидесятых го­дах позапрошлого века неожиданно для властей выросло поселение, окре­щенное за своеобразие своего появления Нахаловкой. Дело в том, что был у Ростова близ Старого кладбища городской выгон. В давние времена там отводились участки для строительства ветряных мельниц и скотобоен. Но за­тем ветряки, вытесненные паровыми мельницами, позакрывались, для боен найдено было другое место. И остался, собственно, пустырь с редкими, доживавши­ми век постройками.

И вдруг пустырь начал застраиваться. Полиция до­носила: еще вчера не было ничего, кроме бурьяна, а за ночь появились невесть откуда взявшиеся хаты. Земля под постройку не предназначалась, участков никто не покупал и не распределял, а деревянные, наспех сбитые домишки — вот они, стоят! Строительные материалы брались с ближних лесных складов, там же сооружалось нехитрое строение, за ночь оно водворялось на место, и утром над крышей уже курилась дымком труба. В этом-то и была главная суть — самовольщики-посе­ленцы твердо верили: если в хате стоит печь, сломать хату, по всем человеческим законам, уже нельзя.

Оценивая событие, местный фельетонист острил в стихах:

Как прыщ, Нахаловка вскочила,

Как прыщ у девы на носу,

И всех нежданно удивила,

Всем показав свою «красу»…

Узрев нарушение закона, полиция немедля обра­тилась по начальству, мол, захват город­ской земли. На место происшествия для учинения су­да и расправы явились представители власти. К их удивлению, обосновавшийся на пустыре люд не только не испугался, а, наоборот, вышел с хлебом-солью и пригласил на новоселье.

В ответ было топанье ногами, обещание «скрутить всех в бараний рог и показать кузькину мать». Однако на крайние меры начальство все же не решилось. Поразмыслив, дума образовала комиссию по «урегулированию» поселения, обложила «нахаловцев» посаженной платой, уравняла их в правах с другими жителями города по внесению налогов и предоставила им право самим о себе заботиться.

Жителей Нахаловки мелкие уколы не смущали. Народ тут селился тертый, жизнью мятый — рабочие Главных мастерских Владикавказской железной доро­ги и всякие прочие чугунщики (так называли рабочих железной дороги, чугунки), рабочие табачных фабрик и мастерских, драгили, портовые грузчики. Получился в современном понимании «спальный район». Как бы ни так!

Благонамеренный ростовский обыватель так и считал, что место, где раскинулась Нахаловка, специально для нее предназначено самим богом. И ссылался при этом на то, что прежде там, где после был разбит Новопоселенский сад (ныне парк Строителей), стояла усадь­ба старика Гарбуза, укрывавшего грабителей. При за­кладке в 1903 году здания народного театра в саду и верно обнаружили множество могил и человеческих скелетов в них, хотя кладбища там никогда не было.

Большинство было уверено: это дело рук самого Гарбуза и его дружков-разбойников. Они грабили, убивали и тайно хоронили здесь свои жертвы.

Обосновавшись здесь, Нахаловка повела точно такой же образ жизни, как и другие ее сестры-окраины: без ночного освещения, в грязи и бездорожье, в пьянстве. А кроме того, здесь, в саманных хатках, поблизости от пролетарского Темерника, подальше от полицейского и филерского гла­за, собирались участники подпольных кружков.

В 1905 году Новопоселенский сад был местом соб­раний рабочих, вырабатывавших требования к хозяе­вам. В Максимовском саду, близ железной дороги, дружинники учились стрелять. А когда в том же 1905-м улицы Темерника опоясали баррикады, с тыла рабочую крепость прикрывал боевой отряд Ивана Ченцова, располагавшийся на Новом поселении.

Таким, тесно связанным со многими ростовскими заводами и фабриками, с чугункой и пролетарским Темерником, осталось Новое поселение и в последую­щие годы. В полицейских документах Нахаловка, как сомнительное место, как прибежище для разного ро­да ненадежных людей, упоминалась бесчисленное ко­личество раз и в годы реакции, и в годы рево­люционного подъема.

Разумеется, продвигаясь по парадному Таганрогскому проспекту, мы могли и не сворачивать в темные переулки. И в коллекции В.А. Вакало из серии «Фото старого Ростова» найдется немало привлекательных открыток с изображением театров, доходных домов, клубов, располагавшихся на Таганрогском проспекте. Однако история не пишется только одной краской.

Материал подготовлен пресс-службой ООО «Юридическая Фирма «Ваш Консультант». Право собственности защищено законодательством Российской Федерации. При использовании обязательна ссылка на сайт правообладателя www.vashkonsul.com